Немало дискуссий встречала среди родителей на тему вознаграждения за школьные оценки и домашние дела.
Причем, мнения встречала разные – от желания дать ребенку денег (помочь заработать) до убежденности, что товарно-денежные отношения – это лучший способ урегулировать школьную успеваемость и домашний труд.
Я против оплаты домашних дел. И против оплаты школьных оценок.
Для себя разделяю труд детей, как вклад в общий быт семьи – это не зарабатывание денег, это именно посильный вклад. Помыть посуду, покормить кошку, пропылесосить комнату, убрать игрушки. Более-менее взрослый ребенок может в магазин сходить и ужин приготовить.
Почему так? Просто потому, что мы все живем в этом доме, и вполне нормально, что каждый вкладывает что-то свое, в общий комфорт.
Важный момент в этом – труд должен быть посильным, соответствовать возрасту и не отнимать у ребенка все свободное время. Желательно, чтобы не вызывал явного отвращения. Иначе это уже не совсем про вклад в домашние дела, а эксплуатация и местами насилие, если ребенок вынужден преодолевать собственное отвращение, подавлять гнев и т.п. В перспективе ничего хорошего это не приносит.
И уж совсем прекрасно, если ребенку самому будет интересно и значимо то, чем он занимается. Интерес к кулинарии может стать хорошей помощью родителям. Очень приятно холодным зимним вечером прийти с работы к горячему ужину. Сил прибывает уже от понимания того, что не нужно сейчас тратить время на приготовление еды, а можно отдохнуть, поиграть с детьми или сделать что-то другое.
Интерес, любовь к домашним животным – покормить, выгулять, вычесать шерсть… Забота, ответственность за животное, но вместе с тем радость общения.
Я полагаю, что прежде, чем нагружать ребенка домашними делами, можно присмотреться: а что любит сам ребенок, что делает с удовольствием.
Что касается оплаты школьных оценок. В краткосрочной перспективе это может быть внешним мотиватором. Но есть и побочные эффекты, о которых родители порой просто не знают и не задумываются.
Расскажу только о случае, с которым встречалась в жизни.
В одном случае папа придумал систему тарификации оценок:
5 – 5 рублей, 3 – 3 рубля. 1 и 2 – штраф, соответственно.
Сын быстро посчитал, что получить пять троек так же выгодно, как три пятерки, но усилий нужно намного меньше. Кроме того, важно любым путем избегать двоек.
Какова была цель отца? Повышение успеваемости и объема знаний у сына.
Каков был результат? Знания поверхностные, ситуативные, лишь бы хватило на тройку прямо сейчас. Успеваемость не повысилась, средний балл стал даже ниже, чем был. Эмоциональное состояние ребенка, климат в семье также пошатнулись. В отношениях отца и сына стало меньше доверия, тепла и близости.
Они хотели совсем не этого. К сожалению, получилось так.
Это яркий и явный пример, когда внешняя мотивация работает не так, как предполагалось, а внутренняя мотивация к учебе, получению знаний вовсе проседает. Бывают и другие, когда события развиваются не так стремительно. К счастью, в этом случае родителям удалось пересмотреть стратегии воспитания и восстановить отношения с ребенком.

Возвращение чувствительности к себе и своим потребностям, желаниям, эмоциям – важная часть моей психологической работы с клиентами.
Почему чувствительность к себе – это важно? Потому что она позволяет довольно точно определять самочувствие человека в какой-либо ситуации, его отношение и его желания. Без этого изменение поведения, какие-то действия могут быть совсем не впрок. Толку то активно двигаться, что-то делать, если не знаешь на самом деле чего хочешь получить в итоге.
Суеты много, силы истрачены, а радости или удовлетворения нет. Бывает так?
Поэтому сначала всегда разбираться, что за ситуация прямо сейчас и каково в ней находиться – да, да, это те самые ощущения, чувства, эмоциональное и физическое состояние. Без развитой чувствительности к себе, без навыка самодиагностики своего состояния довольно сложно бывает опознать свой дискомфорт, выделить основное и дать ему название.
Важный этап в работе с проблемной ситуацией — определиться, что из всего того, что сейчас происходит, доставляет дискомфорт и что хочется изменить. И на что другое изменить.
Мало хотеть, чтобы голова от проблем не болела, неплохо бы еще понять, что именно является проблемой, входит ли она в зону влияния клиента – может ли сам человек изменить что-то, и что конкретно, есть ли у него на это ресурсы (силы, время, деньги…). Но это уже следующий шаг.
Как понять, что чувствительность к себе и своим ощущениям, эмоциям, переживаниям нарушена?
Яркий и простой пример в анекдоте про ребенка, которого мама зовет домой с прогулки.
-Мама, я замерз?
— Нет, проголодался.
У этого ребенка мама решает, что ему нужно. Скорее всего, когда он вырастет, то с большим трудом сможет сам определить свои желания, если вообще сможет. Если не развивать навык чувствительности к себе, то можно просто жить по распорядку: есть, пить, спать…и совершенно не задумываться хочется ли реально чего-то или просто «так положено».
Почему чувствительность к себе может быть нарушена? Что может произойти такого, что человек перестает чувствовать себя? Или чувствует острее?
Чувствительность может быть снижена резко – это такая своеобразная «заморозка», когда чувства словно выключаются, существование становится механистичным. Так бывает чаще в случаях с травматичными событиями, наступившими резко, психика включает защитные механизмы, чтобы человек избежал перегрузки.
Чувствительность к себе может понижаться постепенно, как в случае с ребенком из анекдота – ему просто не дают возможности опираться на свои ощущения голода или холода, чувствительность не развивается. Обычно остаются лишь самые «громкие» сигналы, полутонов в ощущениях человек не улавливает.
Иногда, наоборот, человек чувствует окружающий мир очень остро, буквально «оголенными нервами». Так бывает, если ребенок долгое время живет в нестабильной, резко меняющейся ситуации, когда приходится постоянно быть бдительным, внимательно отслеживать малейшие перемены настроения близких. Потому что в любой момент может случиться взрыв и лучше быть к нему готовым. Очень остро, очень болезненно, с постоянным ожиданием подвоха. И с огромным трудом перенося спокойствие – оно невыносимо своей тишиной.
Что происходит с чувствительностью к себе в работе с психологом?
Обычно сначала выясняется какова она, насколько легко человек может почувствовать себя и описать свои ощущения и свои эмоции.
Чувствительность – не самоцель, она инструмент для лучшего понимания себя в различных ситуациях, помощник в ориентировке и принятии решения, соответствующего себе самому, а не ложным установкам или внушенным ранее, часто уже не имеющим связи с реальностью убеждениям.
Есть и побочный эффект у повышения чувствительности к себе – избирательность.
Например, раньше человек особо не распознавал вкуса пищи, ему было почти все равно, лишь бы поесть, утолить голод. Усиление чувствительности к вкусу, распознавание своего отвращения или наслаждения, удовольствия или дискомфорта приведет к тому, что человек будет выбирать еду по своему вкусу, а не что угодно.
Заодно, бывает, обнаруживается, что для насыщения съесть нужно немного. Но вкусно!
И совсем необязательно давиться нелюбимой едой.
Избирательность может проявиться и в других сферах жизни, не только в питании. В общении с людьми вдруг может выясниться, что кого-то приходилось терпеть и больше этого делать не хочется. Что какие-то развлечения потеряли актуальность и им на смену пришли другие. Уходит лишнее, чуждое, остается важное, близкое по духу, соответствующее себе.
Чувствовать себя, понимать свои желания и доверять своим ощущениям – это все важно именно для повышения качества жизни, большего удовлетворения от нее.
Психолог Надежда Керова. 21.11.2018.
Подростковый возраст – такое сумеречное время, которое всем в семье дается непросто.
Представьте себе обычную бытовую ситуацию: мама и ребенок разговаривают.
-Вымой, пожалуйста, посуду.
— Не буду я ничего мыть, я у вас не в рабстве вообще-то. И у меня есть права! У меня выходной, я имею право на отдых и не обязан ничего по дому делать. И нечего меня заставлять, я вам не малыш, чтоб помыкать мной.
Лицо пылает праведным гневом, глаза горят, кулаки сжимаются.
*после этой речи подросток может с независимым видом удалиться.
Мама начинает мыть посуду сама. Неприятно, обидно, но ничего не поделаешь и правда ведь не в рабстве.
Не проходит и 2 минут:
— Муррр!! Ну скажи, что я котик!
* Милейшее существо с ласковой улыбкой появляется в дверях кухни как ни в чем не бывало.
После этого может возникнуть вопрос: что такое сейчас было?
И как с этим «котиком» общаться, если буквально несколько минут назад ни о каких ласковостях вообще речи не было? Куда дели ребенка? Что за многоликое существо со скверным переменчивым характером появилось на его месте?
Как ни странно, ничего особенного – просто подросток.

Этот период жизни подросшего ребенка может отличаться многоликостью, взрывными эмоциями, быстрой сменой разных эмоциональных состояний. Подросток порой поражает своей переменчивостью, как капризная погода – то солнечно и ясно, то вдруг набежали тучи и разразилась гроза, сверкают молнии, гремит гром, льются дождем слезы…
Стабильные и предсказуемые отношения исчезли, жизнь в семье может напоминать небольшой вулкан, который периодически просыпается и плюется огнем и камнями, а потом опять засыпает.
Засыпает буквально – подросткам, порой, нужно много времени на сон, силы восстанавливать.
Причем то, что мы видим снаружи – лишь вершина айсберга. Внутри все еще сложнее.
Юному человеку приходится переживать гормональную перестройку, справляться с самыми разными ощущениями в теле, успевать адаптироваться к тому, что тело очень быстро меняется, растет, как-то самому выдерживать перемены собственного настроения и эмоционального состояния. Это огромный труд!
Кроме того, никто не отменяет обычно в это время учебу и требования к ней не снижаются. А вот интерес к учебе может существенно просесть и смениться на активный интерес к общению со сверстниками – в этой сфере значимость контактов и их качество очень высоки, ведущая потребность возраста все-таки.
Ребенок делает очередной шаг в отделении от родителей. Шаг к самому себе, к своей системе ценностей, которая активно формируется, к познанию себя самого, отдельного от других людей. Шаг из мира семьи к миру других людей.
Эти шаги практически невозможны без проживания не особо приятных чувств – злости, отвращения, одиночества…
Подросток бунтует, становится невыносимым, чтобы через этот бунт и отвратительность проще было отделиться. Уходить, оставаясь милыми, славными и добрыми, гораздо сложнее, может просто не хватить сил оторваться. В агрессии и отвращении заложено много энергии, необходимой для отделения.
Потом можно будет вернуться…сильно позже и уже другим. Взрослым человеком, взрослым ребенком своих родителей. На равных.
А сейчас нужен рывок наружу. И одновременно подростку необходима масса поддержки и принятия со стороны родителей, принятия его такого: меняющегося, вредного и противного. Потому что взрослые остаются, а он уходит. Но уходя очень хочет быть уверен, что можно вернуться. Знать, что его примут.
В этом могут помочь родители. Отпускать и одновременно давать понять, что можно уходя возвращаться. Давать возможность злиться и ругаться, не разрушая отношений в хлам. Быть достаточно устойчивыми к эмоциональным бурям ребенка и показывать свою стойкость. Давать ясную и четкую картину своего мира, чтобы, опираясь на нее, подросток мог построить свое. Возможно, совсем другое – это не важно. Важно, что для того, чтобы отстроиться, нужна твердая платформа родительского мира. Мира ценностей, установок, правил.
Это непростая работа для всех в семье, ведь подростковый кризис – не только личный кризис ребенка, это перестройка всей семейной системы.
Когда совсем тяжело, неплохо бы себе напоминать, что подростковый возраст заканчивается. Что эта война не предполагает победителей, но в ней очень легко проиграть всем, потеряв доверие и близость, потеряв тепло отношений. Если хочется их сохранить, приходится принимать правила игры на ближайшие несколько лет. Быть кем-то стабильным в бушующем мире подростка, подсвечивая фонариком его сумеречный мир.
Еще хорошо бы помнить, что родитель – тоже человек, у которого есть нервы. И при всем понимании и терпении, родитель тоже нуждается в отдыхе от бурь, в поддержке и помощи.
Психолог Надежда Керова. 02.12.2018.
Бывает, например, так:
-Аааа, ваш ребенок рисует черным карандашом!
-Аааа, мой ребенок рисует черным карандашом, что же делать?!
(*вопроса, а в чем тут ужас не возникает)
Растерянность, страх, практически паника. Эмоции в моменте могут захлестнуть, особенно если тот кто начал диалог, уже много чего успел пофантазировать и «накрутить» себя, а затем успешно заражает эмоциями другого. Сложно сохранить способность мыслить здраво, если эмоций много, а времени на обдумывание мало, паника подстегивает к скорейшим действиям.
Взрослый в этот момент захвачен своими «ужасными» предположениями о содержании картинки и ее смысле, контакт с реальным ребенком утрачен. Да и самим собой контакта особо нет, скорее всего, если получилось качественно испугаться.
Именно поэтому интерпретация продуктов детского творчества невозможна без беседы и пояснений автора.
Иначе это уже не авторское видение ребенка и не его отображение реальности.
То, что увидел смотрящий относится к нему самому, а не к ребенку-художнику. Возможно, вы видели неоднозначные картинки, про которые пишут, что ребенок и взрослый увидят там разное. Хорошая иллюстрация разного видения одного рисунка.
В этом случае разница восприятия обусловлена разным опытом взрослого и ребенка. У детей просто нет некоторых сюжетов в опыте, им не с чем соотнести абстрактные линии, которые у взрослого человека могут сложиться во что-то узнаваемое.
Что может сделать родитель, если увидел рисунок ребенка, чем-то пугающий или настораживающий, в общем «не такой»?
Во-первых, вдохнуть, медленно выдохнуть и дать себе время сориентироваться.
Можно себя спросить, а что собственно в рисунке или поделке меня зацепило? Появится ваша часть реальности, ваше видение, причем не только как эмоциональная реакция, но и как что-то названное.
Затем можно спросить ребенка, а что хотел изобразить он.
Буквально: Что это? Кто это? Что они делают? Чего хотят?
Поинтересоваться максимально нейтрально-доброжелательно. Чем больше у вас интереса, любопытства и чем меньше примешано страха и готовности дать оценку, тем проще ребенку рассказывать.
Часто после беседы все тревоги родителя уходят.
Но даже если нет, не надо торопиться «ставить диагноз», предполагая страшное. Даже если в рассказе ребенка тоже есть что-то, что пугает, один рисунок и один рассказ — это еще не все.
Остались тревоги — начинайте разбираться, что стимулировало такой вариант творческого самовыражения у ребенка.
Не запрещать, прекращать и немедленно устранять источник повышенной опасности для душевного равновесия родителя, а искать истоки.
Рисунок, конечно, огонь! Не устаю удивляться тому как интересно и разнообразно дети видят мир вокруг, на что обращают внимание и что хотят показать другим, как важное и значимое.